А 16-го апреля русские начали наступление...

...Ялмар плохо запомнил, как и что было. 114-й перестал существовать почти сразу. Командир батальона просто сбежал. Большинство фольксштурмовцев тоже разбежалось или погибло сразу, даже не успев увидеть врага — в небе были только русские самолёты, их танки шли волнами без конца.

Да и потом — русские солдаты, имевшие за плечами двух-трёхлетний опыт войны, легко расправлялись с ополченцами.

Исключений было немного. И Ялмар оказался одним из них. Он поджёг русский танк из найденного «Фауста». Потом убил нескольких русских; скольких — не запомнил.

Остатки батальона загнали в лес Мускауэр Форст, и Киссель повёл группу — человек десять ЭсЭсовцев и вдвое больше фольксштурмовцев — на юг, на соединение с дивизией «Великая Германия», оборонявшей восточный берег Шпрее.

Ялмар больше не думал о том, сочтут ли его смелым или трусом. Он просто шёл впереди отряда — посменно с другими — или волок на пару с кем-нибудь носилки, на которых лежал раненый ЭсЭсовец.

Первую ночь они провели просто под елями, сбившись в кучу и вслушиваясь в грохот канонады со всех сторон, особенно — с севера...

Ночью раненый ЭсЭсовец застрелился. Он, наверное, мог бы выздороветь даже в условиях войны. Но его нужно было тащить, и он это понимал. Ялмар взял себе его «вальтер» — и никто не возразил. А утром они прямо лоб в лоб столкнулись с русскими гвардейцами.

И дальше Ялмар шёл один. Он опять кого-то убил в этом суматошном лесном бою среди чёрных деревьев. Это был настоящий бой. Те, с кем столкнулись гвардейцы, не собирались бросать оружие...

Днём Ялмар нашёл Кисселя. Оберштурмфюрер лежал в снарядной воронке со «шмайсером» наизготовку, а неподалёку — трупы троих убитых русских. Ноги Кисселя были раздроблены в коленях очередью ППШ, у него оставались последний магазин и трофейная граната.

Ялмар хотел выволочь его из воронки и тащить дальше. ЭсЭсовец приказал не валять дурака, потом отдал гранату, несколько патрон к «вальтеру» и приказал убираться.