Так всегда бывает... хотя последнее время мне кажется, что Магда — именно Магда! — нет-нет, да и посмотрит в мою сторону. То ли с интересом, то ли как-то приглашающе...

Пирожки оказались маленькие, но с картошкой и горячие. Кофе тоже горячий, настолько, что не ощущалось, что он почти несладкий — мы глотали его, обжигаясь и чувствуя, как отступает холод.

Девчонки смотрели на нас молча. Обычно я терпеть не могу, когда на меня смотрят, если я ем. Но сейчас почему-то эти взгляды были приятными.

— Нам пора, — сурово сказала Лола и поднялась в оконном проёме этакой валькирией. Магда тихонько засмеялась, тоже поднялась:

— Правда пора, мальчики.

— Я пойду посмотрю, как там на лестничных клетках, — неожиданно для самого себя сказал я, вставая. — Я быстро.

Сказал — и сам удивился и испугался: зачем это я?! Но сказанного не воротишь. Переступая через балки и спотыкаясь, я пошёл за пробирающимися к выходу девчонками.

Они открыли дверь вниз, и Магда задержалась, придерживая её. Лола двинулась вниз, сказав:

— Скорее давай.

На лестнице было совсем темно. Я услышал, как Магда опять засмеялась и сказала:

— Ну, проверяй.

И тогда я сильно разозлился — непонятно на кого, но очень сильно, в ушах зашумело — и сильно, крепко поцеловал её, попав прямо в губы. И тут же отшатнулся.

Было тихо. Магда, казалось, перестала дышать. А потом я услышал её слабый шёпот:

— Почему?..

— Ты мне нравишься, — как-то грубо ответил я. И подумал, что сейчас надо (как в рассказах Фриди) схватить её, прижать к стене, начать целовать снова и снова (я не помнил и не понял, понравился мне поцелуй, или нет?), тискать, а потом...

Но я не мог этого сделать. Не физически не мог, а... не мог. Вместо этого я повторил с отчаяньем:

— Ты мне нравишься.

— Магда, ты где?! — окликнула снизу Лола. Что-то, натянувшееся в темноте лестничной клетки, лопнуло, и мы снова научились дышать.